Известными в Западной Европе сибирские сюжеты стали благодаря зарисов¬кам Т. Кенигсфельда, которым было проиллюстрировано 24-х томное издание . В России в то время стал издаваться иллюстрированный журнал, где Ро- том и Шлинером были воспроизведены образы коренного населения Западной Сибири , а часть материалов вошла в 1776-1778 гг. в монографию И. Г. Георги. В последующем этнографические альбомы неоднократно включали описания и зарисовки сибиряков-мусульман . Картографические и иллюстративные материалы особенно ценны в качестве са¬мостоятельного источника, когда они дополняются, как у Ремезова, подробными исто¬рическими записками. Так, в экспликации к плану Тюмени 1766 г. говорилось и о преж¬ней планировочной структуре города: «Начальное заведение и укрепление сего города было самое древнее. Построенное одним ханским сыном Тайбугой еще до владения в Сибири хана Кучума. Оного укрепления остатки и теперь довольно видны» .

Можно лишь предполагать, что описанный ал-Гарнати товарообмен с жи¬телями страны «Вису и йура» включал и предметы с исламской атрибутикой. Вследствии малой пропускной способности транспортных путей (связывающих Западную Сибирь с другими, весьма отдаленными регионами распространения ислама) импортных предметов было мало. Местные реплики с «исламскими об¬разами» - с привозных предметов единичны и, соответственно, артефакты спец-ифичны, и, конечно, нельзя было разрозненные находки и сбор эмпирического материала отнести к структуре научного изучения археологических предметов. На этом фоне спорно название статьи А. П. Окладникова - «Триста лет сибирской археологии»3, т. к. вплоть до начала XX в. раскопками и сбором подобного мате¬риала занимались лишь любители. Немало курганов было разграблено в XVII- начале XX в. несмотря на протесты коренных жителей, и на сибирских рынках «курганное золото» продавалось ниже номинальной его стоимости.

Ценность представляют материалы из Госархива Омской области (ГАОО), в частности Военно-походной канцелярии командира Сибирского корпуса (Ф. 1), где сосредоточены распоряжения и донесения комендантов, ведомости о состоя¬нии крепостей, форпостов и их описания. Интересные сведения содержатся в пе¬реписке уездных и волостных правлений с губернской канцелярией о подавлении волнений. Из фонда Сибирского генерал-губернатора (Ф. 2) любопытны данные по надзору за деятельностью административных и хозяйственных учреждений, об управлении сибирскими татарами, о взаимоотношении войск с населением, судебные решения. Сохранившийся там Указ 1701 г., например, определял не только права бухарцев в Сибири, но и предписывал властям их не ущемлять.

Впервые этими источниками воспользовался в 1861 г. И. Н. Юшков в пер¬вом монографическом исследование по этнографии сибирских татар . Можно с большей долей уверенности полагать, что именно при нем, в ту пору служившим секретарем Тобольского губернского статкомитета, эти документы попали в фор¬мировавшееся им рукописное собрание музея, организованного в 1870 г. Поэтому есть возможность и необходимость остановиться на выдержках из этой работы, чтобы составить представление о системе традиционного судопроизводства.

Есть предположение, что на идейную направленность альманаха «Иртыш, пре¬вращающийся в Иппокрену» оказал влияние живший около полугода в Тобольске (по пути в ссылку) А. Н. Радищев , хорошо знакомый с фактическим редактором - П. П. Сумароковым (использовавшим, заметим, вслед за Г. Р. Державиным казахские мотивы в аллегорических стихотворениях ). Перу Радищева принадлежат: «Записки путешествия в Сибирь», «Дневник путешествия из Сибири», «Описание Тобольско¬го наместничества», в которых он показал более себя наблюдательным писателем, чем исследователем. А ют в «Сокращенном повествовании о приобретении Сибири» заметно его близкое знакомство в Петербурге и Тобольске с материалами по истории края, что, соответственно, делает этот труц историческим сочинением.

Говоря о мусульманской рукописной книге, нельзя не отметить, что сочи¬ненные на сопредельных с Западной Сибирью территориях произведения также были частью духовного наследия сибиряков. Так, казах Бухар-жырау выступал убежденным сторонником ислама, восклицая в стихах, известных и в Сибири: «скажите о красоте имени Аллаха!», «восхищайтесь Вселенной, сотворенной все¬могуществом Аллаха» . В этом же рядУ стоит и «Сборник хикаятов», созданный Мухамадрахимом в 1775 г. в Тарском уезде Тобольской губернии. Являющийся ценным прозаическим произведением, состоящим из 33-х персидских сказаний, легенд, «Сборник» говорил о проблема* отношений м^жду людьми .

Информационные потоки постоянно увеличивались и, заметим, в геометри¬ческой прогрессии. Источники, хотя и относятся к Новому и Новейшему времени (хотя эта периодизация условна по отношении к Западной Сибири и объекту ис¬следования), также разнообразны по характеру, истокам, форме написания, как и источники предшествующего, средневекового периода. Однако они уже во- многом отличаются иным методологическим подходом, постепенным отказом от религиозно-политических шаблонов, отражают существенную трансформацию коллективной памяти. Прошлое Западной Сибири становится достоянием не только местной и российской, но и всемирной истории. Об этом говорят арте¬факты, не всегда совпадающие по времени и характеру с европейской трактовкой исторического процесса. Впрочем, - как заметил Д. А. Ананьев, - в Европе широ¬кая читательская аудитория слабо интересовалась содержанием серьезных науч¬ных трудов о быте сибирских инородцев . Тем не менее - на рубеже XVI-XVII вв. благодаря активному включению европейцев (и европейского типа мышления) в процесс познания сибирского края, произошли качественные изменения, в т. ч. связанные с возможностью в печатной форме на разных языках донести инфор¬мацию до читателя. Да и сибиряки различного этнического происхождения стали активными создателями культурных ценностей, отраженных не только в устных преданиях и легендах.

В науке продолжается дискуссия относительно идентификации Чимги / Чинги / Жанги / Цимги-Туры и/или Тары. Сопоставление текста труда Мас'уда Бен Усмана Кухистани с другими со¬чинениями шейбанидского цикла4 и их анализ показывают, что речь идет ни о том, ни о другом городе, а, прежде всего, о вилайете (страны, области, региона), название которого исторический «Туран» (редуцированная «Тура») определяется как «собирательное название земель, заселенных тюркскими племенами» . Его центром, вполне возможно, являлся город Чимги / Чинги / Жанги / Цимги-Тура, существовавший в исторической части нынешней Тюмени .

Очевидно, что данное сочинение было популярно и широко распростране¬но как в устной, так и в письменной форме среди сибирских татар и бухарцев . Это сочинение посвящено истории сибирских татар (бухарцев) Айтикиных - тарских татар из рода Нийаза бен Хайдара (по прозвищу «Айтука» ), предки которого переселились в Сибирь из Средней Азии (Ургенча, Сайрама), где занимали высо¬кие религиозные и светские должности . Там повествуется, как «в 980 г. х. [хиджры. - прим. ред.] (1572) послал живущий в Искере Кучум-хан к бухарскому правителю Абдулла-хану одного посланника с той целью, чтобы он прислал ему одного шей¬ха <...> чтобы привести сибирский народ в исламскую веру». В ответ Абдулла-хан повелевает письмом к хакиму Ургенча Хан-Сеиду отправить «в Искерскую землю Шербети-шейха и Ярым-сеида.., (а позже, после смерти последнего) сеида Дин-Апи- ходжу <...> для обучения сибирского народа исламу».

В настоящее время продолжается собирание преданий и легенд. Так, любо¬пытно характерное для сибиряков поверье в жен или жен-пери, чьи образы при¬внесены в край исламом и органично встроены в современность . Описывая астана, студенты татарского отделения Тобольского пединститута обратили внимание на рассказы местных жителей о шейхах как о людях, творящих чудеса , а на страницах издававшейся в Омске в 1993-1994 гг. газеты «Омбы у ни» на казахском языке М. Бурхановой было опубликовано ранее неизвестное эпическое произведение казахов «Ермек батыр», созданное в Сибири . Интересные легенды, повествующие о появ¬ление среди барабинских татар миссионеров и о значении рока / предначертания в их судьбе, собрала А. 3. Абанеева . В д. Никитино Тюменской области В. И. Иванов записал предание о том, что у Кучума служили чуваши, «которые с другими мест-ными народами предали ненасытного хана, захватившего и разорившего основан¬ного чувашским героем Теменем городища Ашкар, по-татарски Искер» . Заметим, что наличие чувашей в Сибири подтверждает «Ремезовская летопись», в которой есть упоминание: «На второй год после захвата власти Кучум побывал в Казани и взял себе в жены дочь Казанского хана Мурата, а вместе с ней в Сибирь прибыло много чувашей, абызов и русского полону людей» , хотя нет данных об их религи¬озной принадлежности. Безусловно, сравнение двух тюркских (татарской и чуваш¬ской) легенд об одном и том же герое и его столице - Искере выявляет две разные версии одной истории и две схемы повествовательных шаблонов, исходящих из своей трактовки исторического прошлого.

Временной ориентир «Средневековье» условен и более привычен в рамках западноевропейского бытия, но в какой-то мере может быть применен к собы¬тиям в крае XII-XVII вв., учитывая, в каком-то смысле, что письменных памят¬ников того времени относительно немного. Эти источники в некоторой степени помогают воссоздать историю ислама в Западной Сибири и, отчасти, на сопре¬дельных территориях. Может время их появления зачастую не всегда известно, так как могли быть записаны / зафиксированы в более позднее время, известны по другим описаниям из несохранившихся источников или неатрибутируемы точ¬но по времени создания, например устные. Начало работы с этими источника¬ми в отечественной науке положено лишь 200 лет назад, и уже тогда появилась необходимость в выработке принципов их фиксации. С их помощью оказались востребованными многие памятники мысли и слова, включая архаичные преда¬ния о вере и благочестии, родословии. Поэтому, говоря об устной средневековой традиции, следует отметить не только важность ее изучения для последующего отражения в письменной или иной форме, но и самоценность, необходимость со¬хранения и выявления ее механизмов на примере живой традиции, принимая во внимание отношение интерпретатора к источнику.

Особенности развития и распространения ислама в крае связаны не толь¬ко с универсализмом его основополагающих догм, но и с политическими, эко¬номическими, географическими факторами, этнической спецификой, временем проникновения и средствами распространения этой религии. Обуславливаются они как историей региона и его населения до и после присоединения Сибири к России, так и современными региональными, российскими и мировыми тенден¬циями. Поэтому важно определить факторы, повлиявшие на меру объективности и достоверности данных из рукописных или печатных источников, помогающих воссоздать историю религии в крае, подразумевая, что предложенные границы и параметры во многом условны.