...В нынешнем, государь, в 711 году, мы, рабы твои, с Большой реки (Камчатки), августа с 1-го чис¬ла, в ту Курильскую землю край Камчадальского носу ходили; и с того носу мы, рабы твои, в мелких судах и байдарах за переливами на море на островах были». Это «записка» казачьего атамана Данилы Анцы- ферова и есаула Ивана Козыревского, коей они изве¬щали Петра Первого об открытии Курильских остро¬вов и о первой встрече русских людей с аборигенами тамошних мест — айнами, прозванными казаками за свою чрезвычайную волосатость «мохнатыми куриль- цами». Событие это помечено летом 1711 года. А первые сведения о Курильских островах сообщил еще в 1697 го¬ду «дальневосточный Ермак» Владимир Атласов. Правда, сам он так и не побывал на Курилах, «взыща смерть» в одной из схваток, но дело его довели до кон¬ца сподвижники.

Вопрос о происхождении ительменов остается от-крытым. Археологические памятники полуострова изучены слабо. Они представлены полуподземными жилищами, в которых встречается в большом количе¬стве неолитический каменный инвентарь: наконечни¬ки стрел, копья, топоры, скребки, лампы-жирники, хорошо обработанные костяные предметы, остатки гончарных изделий. Они очень близки к орудиям ительменов XVII и XVIII веков; подобный каменный и костяной инвентарь застали еще первые исследова¬тели Камчатки— С. Крашенинников (1737—1742) и Г Стеллер (1740—1744).

В русских анекдотах чукчи — это какой-то экзоти-ческий народец, весьма далекий от цивилизации, и к тому же довольно бестолковый. Но это представление не имеет ничего общего с действительностью. Чукчи — самый крупный народ в группе северо-восточных палеоазиатов, к которой кроме них отно¬сятся коряки и ительмены. Близость чукчей (и коря¬ков) с ительменами проявляется почти исключитель¬но в области языка; близость между чукчами и коря¬ками существует не только в языке, но и в различных областях материальной и духовной культуры. И чук¬чи и коряки делились на приморских охотников и на оленеводов — обитателей тундры.

Юкагиры территориально разделены на две час¬ти: одна часть их расселена по притокам Колымы — Коркодону, Балыгычану и Ясачной, а также в пред¬горьях Аргатаса. В административном отношении эта территория входит в Средне-Канский район Магадан¬ской области и Верхне-Колымский район Якутии. Другая часть юкагиров обитает у «края лесов», между низовьями Колымы и Алазеи, в бассейне реки Чу- кочей.

Из числа чжурчженьских племен, обитавших на ерритории Приморья и Приамурья и не вошедших в остав Маньчжурского государства, впоследствии вы- елились такие народности, как нанайцы, ульчи, удэ- ейцы. Кроме того, здесь с незапамятных времен оби- али многочисленные палеоазиатские племена. В Хабаровском крае по реке Аргуни и Амуру про-живали негидалыды, которых по переписи 1926— 1927 годов было 426 человек.

Китайцы называли Приамурье «Нургань». При мо-голах она служила местом ссылки. По приказу Тайцзу (1368—1399), основателя минс¬кой династии, вдоль границ Китайской империи были учреждены многочисленные военные управления и опорные стратегические пункты, т. е. караулы, отку¬да китайские войска могли бы осуществлять контроль над местными племенами, а также предпринимать во¬енные экспедиции против последних.

Путь на Амур был обследован экспедицией Васи¬лия Пояркова (1643—1646). На острове Сучу имелись обширные деревни из огромных и тесно сплоченных, как пчелиные соты, землянок. Отдельные землянки до-стигали гигантских размеров и имели вид воронок глу-биной до 4 м при окружности около 90 м. Древние полуподземные жилища подобного рода устойчиво и неизменно сохранялись на Амуре и в со¬седних областях вплоть до недавнего времени.

Сибирь — огромная, неизвестная область, которая простирается до стен Китая (Catayd). Я разговаривал с двумя лицами, которые совершили по ней путеше¬ствие; один из них торговал с китайцами, а другой уверял меня, что видел море на окраине Сибири, ко¬рабли и людей, которые носят бороду только на ниж¬ней губе, одеты в богатое платье, покрытое золотом и драгоценными камнями и сшитое на особый манер. На основании его описания, я пришел к заключению, что это были китайцы. Он привез из Сибири чаю и бурдиану. Чай, это то, что мы называем «тии», а бурдиан есть индийский анис.  Местные куп¬цы пьют чай с са¬харом, как и мы, и употребляют его как прекрасное ле¬карство против болезни легких, против скоплений ветров в животе и расстройства же¬лудка. Его приво¬зят в бумаге с ки-тайскими надпи¬сями, и в каждом свертке заключа¬ется 1 фунт.

Воевода Папинова города, узнав о нашем приезде, велел придти к нему в замок, для того чтобы узнать, кто мы и что нас привело сюда, а также откуда мы едем. Мы отправились по его требованию, приветство¬вали его, и наш приказчик вполне удовлетворил его любопытство, так как знал московитский язык.

Когда мы все встали, наш приказчик просил у по- чорского воеводы распорядиться насчет оленей, что¬бы ехать в Сибирь, и тот доставил нам семь штук, имен¬но: по одному для приказчика, для подручного, для меня, два для матросов, по одному для проводника и под табак и водку с провизией, которой он снабдил нас до Папингорода; деньги приказчик взял с собою.

С конца XVI века началось систематическое засе¬ление Зауралья русским народом и освоение им совме¬стно .с народами Сибири ее природных богатств. За «каменем», т. е. за Уралом, лежала огромная террито¬рия площадью более 10 млн кв. км. На просторах Си¬бири, по подсчетам Б. О. Долгих, жило примерно 236 тыс. человек нерусского населения .

Историками Китая постоянно упоминаются вар-варские племена Монголии и Сибири, с которыми ки-тайцы издавна находились в многообразных связях. Несмотря на отдаленность Прибайкалья от Китая, в летописях танской династии действительно сохрани¬лось краткое, но вполне отчетливое описание племе¬ни, известного китайцам под именем гулигань. В летописи танской династии сказано, что гулига- ни входили в число древнетюркских племен гао-гюй или хой-хэ, т. е. уйгуров. Но все китайские источники в полном согласии друг с другом отмечают, что гули- гани в танское время жили далеко севернее всех уй¬гурских и вообще тюркских племен.

Летом 1624 года две партии мангазейских промыш-ленников во главе с Иваном Зориным и Сидором Во- дянниковым пытались проникнуть на Лену, но были уничтожены кочевавшим на Средней Лене племенем шилягиров. Через четыре года подобная же участь по-стигла ватагу промышленника Владимира Шишки. Несмотря на это, вскоре движение на Лену стало массовым. Не только из Мангазеи, но и с юга, из Ени¬сейска по Верхней Тунгуске добирались на Лену отря¬ды предприимчивых казаков и промышленников. В то время, когда мангазейцы вышли по Вилюю к низовь¬ям Лены, енисейцы появились в среднем и верхнем ее течении, подчинив живших там тунгусов и якутов. В 1632 году стрелецкий сотник Петр Бекетов заложил на правом берегу Лены острог, сыгравший исключи¬тельно важную роль в дальнейшем освоении северо- востока Азии.

Едва переправившись через Енисей, русские встре-тились с одним из наиболее широко распространен¬ных племен горной тайги и лесотундры — тунгусами. Им принадлежала особая роль в истории Сибири и со¬седних с ней стран Азии. Тунгусы, как называли в XVII веке предков совре-менных эвенков, эвенов и негидальцев, являются яд¬ром всех народов, объединяемых в тунгусоманьчжур- скую лингвистическую группу. Название «тунгус» известно русским с XVI века, а самоназвание «орочен» в Приамурье («орочел» — на Охотском побережье и «эвен» — в Приангарье) извес¬тно с XVII века. К моменту первоначального сопри¬косновения с русскими тунгусы освоили почти всю си¬бирскую горную тайгу от Енисея до Охотского моря, часть лесотундры и тундры к западу от Лены.

«Высокому уровню хозяйства и сложному обще-ственному и государственному устройству кыргыз вполне соответствовало их культурное развитие. Его высота наиболее ярко проявилась в письменности. Относительно ее возникновения существует не¬сколько точек зрения.

После гибели Ермака и ухода казаков из бывшей Кучумовой ставки Кашлык занял сын Кучума Алей, пытавшийся восстановить власть узбекских шейбани- дов над населением Западной Сибири. Против Алея выступил потомок тайбугинов Сейдяк. Борьба шей- банидов и тайбугинов разгорелась с новой силой, на¬нося урон хозяйству местного населения. Сейдяку уда¬лось выбить Алея из ханской ставки и завладеть Каш- лыком. Он завязал связи с мурзой Карачей и султа¬ном одной из казахских орд, враждовавших с Кучу- мом.

Южным соседом Югры в XVI веке было Сибирс¬кое ханство. До середины XVI века между Русским го-сударством и Сибирским ханством непосредственных связей, по-видимому, не было. Установлению их ме¬шало лежавшее на Волге Казанское ханство. Присое¬динение народов Поволжья и Приуралья к России и разгром казанских ханов в 1552 году произвели боль¬шое впечатление в Сибирском юрте. Правившие в нем тайбугины (представители местной татарской знати) братья Едигер и Бекбулат решили завязать с русским правительством дипломатические отношения. Они рассчитывали получить поддержку в Москве и склон¬ны были стать вассалами русского царя.

Богами были и фантастические человекоподобные существа. Из них наиболее известен «хозяин рыб» — Обской Старик, высеченный из дерева, у которого нос был «аки труба жестяны, очеса стекляны... Его изоб¬ражение стояло у впадения Иртыша в Обь и «притяги¬вало» рыбу носом, как хоботом. У иртышских хантов была известна своей Санге, которая пребывала в стороне восходящего сол¬нца и вообще ассоциировалась со светом. (У восточ¬ных хантов на нее похожа Анки-Пугос, а у северных — Кал-тась.) Считалось, что с лучом солнца она посы¬лает душу новорожденного, и только благодаря ей про¬исходит зачатие.

Если бы две тысячи лет назад коневодам степей провидец сказал, что их потомки будут жить в таеж¬ных дебрях и ходить по глубокому снегу на подбитых мехом лыжах, то коневоды подняли бы на смех тако¬го провидца. Но судьба сложилась именно так: сейчас ханты и лес неразделимы. Во всех случаях здесь мера вещей — сам человек. Человек себя знает лучше, чем другого, поэтому для себя он все должен сделать сам — от рукояти ножа до жилища. При первом взгляде на хантыйские изделия можно поразиться: до чего все одинаково! Одинаковы лыжи, ножи, ловушки, берес¬тяные коробки. Но— стоп! Это ошибка! Все— раз¬ное. Любой хант-охотник из тысячи ловушек найдет свою и отличит от многих других не только свои лыжи, но даже их след.

Древнее самоназвание хантов — кантах, хантэ, что означает и «народ», и «человек». Югра —это коми- зырянское и русское название предков хантов и близ-кородственных им манси, которых прежде называли вогулами. Их языки относятся к более широкой линг-вистической общности — финноугорской группе уральской языковой семьи. Термин «югра» обладает какой-то притягательной силой для современной хан-тыйской и мансийской интеллигенции, он становится символом собственного языка и культуры.

Ненцы — в настоящее время самый крупный из са-модийских по языку народов. Название «ненцы» про-исходит от слова «ненец» — «человек». Это самоназ¬вание основных групп ненцев европейских и сибирс¬ких принято после революции как официальное назва¬ние всей народности. Архаическое самоназвание не- нэй ненэц («настоящий человек») распространено пре¬имущественно к востоку от Оби, частично в ее низо¬вьях и на Ямале.

Подземная самоедь К Алтаю же относится, вероятно, и приводимое да¬лее в сказании известие о людях, ходящих под землею, и о существовании «над озером» мертвого «града», в котором происходит немая торговля. Рассмотрим сперва, что следует разуметь под людьми, ходящими «по-под землею».

Идолы с острова Вайгач Остяцкие идолы находились в кумирнях, но у са¬моедов подобные же идолы стояли под открытым не-бом. По словам Иславина, кроме домашних болван¬чиков, у самоедов есть еще один род истуканов, кото¬рых они сами отесывают из какого-нибудь деревян¬ного чурбана, наподобие человека, и ставят на возвы¬шенных местах по тундре и в лесах, и также намазыва¬ют им губы кровью, их они называют сядеи.... Древ¬нейший и знаменитейший самоедский идол находился на острове Вайгач, на большом утесе, и назывался

Эти рассказы могут, впрочем, относиться к време¬нам стародавним, мифическим, но у остяков (и самих самоедов) сохранились еще другие, более реальные рас¬сказы, относящиеся ко временам сравнительно недав¬ним, историческим, даже, можно сказать, новейшим. Вот что мы читаем у Кушелевского: «Остяки называ¬ют самоедов — орхой (дикий человек). В преданиях самоедов и остяков еще по настоящее время сохрани¬лось в памяти следующее обыкновение самоедских предков. Удрученный годами самоедин, когда чувство¬вал себя неспособным к промыслам и езде на оленях, тогда жизнь свою считал в тягость себе и своему по¬томству.

Первое известие сказания посвящено Самоеди- Молгонзеям. «На восточной стране, за югорьскою зем-лею, над морем, живут люди, самоедь зовомы, мол- гонзеи» (по другим спискам «молгоньзеи», «малгон- зеи», «молгозии», «монгазеи»). Здесь прежде всего предстоит определить местоположение указанной страны, а так как она помещается за Югорскою зем¬лею, то следует сказать несколько слов о положении последней. Оставляя в стороне догадки первых иссле¬дователей, Татищева, Миллера, Шлецера, Георги, упо¬мянем лишь о мнении Лерберга, основанном на спе¬циальном изучении источников и сводящемся к тому, что «древняя Югрия находилась не в Европейской России, но простиралась между 56 и 67° с. ш., от само¬го северного конца Урала на восток, чрез нижнюю Обь, до р. Над(р)ыма, впадающей в Обьскую губу, и до Аган(п)а, который выше Сургута впадает в Обь; к ней принадлежали еще места, лежащие по нижнему Иртышу, Тавде, Туре и Чусовой.

«На восточной стороне, за Югорскою землею над морем живут люди САМОЕДЬ, называемые МОЛ ГОН- ЗЕИ. А еда их —мясо оленье да рыба. Да между собою друг друга едят. А гость к ним откуда придет, и они детей своих закалывают для гостей, и тем кормят. А если какой гость у них умрет, то они и его съедают, а в землю не хоронят. И своих так ож. Люди эти ростом невелики, плосковидны, носы малы. Но резвы весьма и стрелки скорые и меткие. А ездят на оленях и на соба¬ках. Платье носят соболье и оленье. Товар их — соболя.