Разнообразные таежные ландшафты северо-алтайского низ- когорья, в том числе и Горная Шория, были хорошо освоены чело¬веком еще в раннем голоцене. К сожалению, пока трудно судить о степени культурной однородности Горной Шории в ту эпоху. Выска¬занная в конце 1960-х гг. концепция существования в Обь-Енисей¬ской лесостепи единой неолитической культуры (Аникович М.В., 1969) до сих пор не получила достаточного источникового подкреп¬ления. В то же время выявленные за последние 20 лет на террито¬рии Горной Шории типологически разнородные керамические ком¬плексы эпохи ранней бронзы не позволяют исключать наличия, по крайней мере здесь, более сложной культурной ситуации и в пред¬шествующую эпоху.

К настоящему времени степень археологической изученнос¬ти Барнаульского Приобья и степной Кулунды можно назвать удов-летворительной. Сегодня можно говорить примерно о 80 памятни¬ках ирменской и корчажкинской культур, занимающих в основном право- и отчасти левобережное Алтайское Приобье и располагаю¬щихся чаще всего на границе Приобского бора и обской поймы. Та¬ким образом, абсолютное большинство их «привязано» к р. Оби и устьевой части ее притоков. Реже памятники этих культур извес¬тны по обским притокам значительно выше по их течению от устья.

Находки захоронений раннего этапа быстрянской культуры представляют особый интерес для понимания времени и особенно¬стей ее формирования. К данной группе может быть отнесен и кур¬ган №1 из могильника Юбилейный-2. К сожалению, в первичной публикации кургана №1 большая часть вещей была представлена фотографиями, что существенно ограничивало возможности интер¬претации всего комплекса (Могильников В.А., Уманский А.П., 1981). В целях введения в научный оборот указанных материалов авторы впервые приводят их графические рисунки и краткую характерис¬тику, необходимую для верного понимания назначения и датировки того или иного изделия. Могильник Юбилейный-2 располагался на левом берегу Чу- мыша в Целинном районе Алтайского края. В 1978 г. на могильнике, в северной части компактной цепочки из трех курганов были иссле¬дованы курганы №1 и 2 (Могильников В.А., Уманский А.П., 1981).

Мелкие нашивные бляшки широко бытовали на всей террито¬рии Саяно-Алтая в гунно-сарматское время и в другие историче¬ские эпохи. Их использовали при отделке одежды, головных уборов и др. Нередко бляшки найдены прямо на обрывках шерстяных тка¬ней одежд. Декоративные бляшки изготавливались из бронзы, зо¬лота, деревянные изделия обкладывались золотой или серебряной фольгой.

В 1902 г. Общество любителей исследования Алтая присое-динилось в качестве Алтайского подотдела к Западно-Сибирскому отделу Императорского Русского географического общества (ЗСО ИРГО) (Отчет Алтайского подотдела... за 1902 г., 1904, с. 9). Целя¬ми деятельности организации являлись сбор и обработка материа¬лов для всестороннего изучения Алтайского округа и сопредельных с ним территорий. Алтайскому подотделу ЗСО ИРГО ежегодно пре¬доставлялось пособие в размере 500 руб. Благодаря данной фи¬нансовой поддержке сотрудникам организации удалось осуще¬ствить несколько экспедиций.

Выделение керамического комплекса булан-кобинской куль¬туры гунно-сарматского времени и его изучение остается одной из задач современных археологических исследований. Обнаруже¬ние в погребениях посуды, сделанной из глины, позволяет провести сравнительный анализ с материалами уже частично раскопанных поселений. Однако в настоящее время подобных свидетельств до¬вольно немного, поэтому возникли и далеки пока от разрешений дис¬куссии об идентификации найденной в Горном Алтае керамики ран¬него железного века (см. Шульга П.И., 1998; Абдулганеев М.Т., 1998; Дашковский П.К., 1998; Тишкин А.А., 2005; и др.).

В отечественной археологии существуют несколько подхо¬дов к изучению древностей. Один из них связан с разработкой сис¬темы трех веков, выделением и изучением археологических куль¬тур. Его стали разрабатывать сначала европейские (Х.Ю. Томсен, Й. Ворсо, Ф. Келлер, Г. Косина, Г. де Мортилье, Э. Лартэ, О. Монте- лиус, С. Мюллер, О. Тышлер и др.), а затем и отечественные ученые (А.С. Уваров, Д.Я. Самоквасов, А.А. Спицын, Н.И. Веселовский, В.А. Городцов и др.). За почти полтора столетия археология накопи¬ла богатейший опыт исследования древностей на широкой террито¬рии и объединения их в археологические культуры и их локальные варианты, историко-культурные общности, культурно-историче¬ские области и т.д. Результатом работ стали тысячи археологиче¬ских культур, типов памятников или керамики в мировой археоло¬гии, сотни - в российской, десятки - в западносибирской.

Памятники афанасьевской культуры привлекают внимание исследователей с 20-х гг. прошлого века, когда были раскопаны первые погребения в Минусинской котловине (Теплоухов С.А., 1929). Большинство гипотез, выдвинутых много лет назад по поводу этой культуры, остаются актуальными и на сегодняшний день. В 1-й половине 1980-х гг. С.В. Цыбом (1984) сделана попытка система¬тизировать материалы афанасьевской культуры Горного Алтая. Однако с тех пор количество раскопанных погребений увеличилось в 2 раза, выявлены «неафанасьевские» захоронения (как более ран¬ние, так и более поздние), поэтому возникла необходимость нового обобщения (Степанова Н.Ф., Чекрыжова О.И., 2004). Решение мно¬гих вопросов зависит от статистического анализа признаков погре¬бального обряда.

Изучение городищ и остатков каменных крепостей Горного Алтая началось во второй половине XVIII в. К настоящему времени уже накоплена некоторая информация об этих объектах (Тишкин А.А., 2002, с. 61-67; Соенов В.И., 2004, с. 337-340). Тем не менее они пока продолжают оставаться слабоизученными категориями архе¬ологических памятников Алтая. В связи с этим представляют интерес новые данные о фортификационном сооружении Шибе, находящемся на Чуе. Каменное сооружение на Чуе было впервые обследовано В.В. Радловым в 1870 г. (Радлов В.В., 1989, с. 36). Позже оно осмотрено в 1897 г. участниками статистической экспедиции (Де¬мин М.А., 1989, с. 65). В ХХ в. никто из исследователей уже не отмечает в этом районе остатков укрепления.

В 1936 и 1938 гг. Саяно-Алтайская экспедиция под руковод¬ством С.В. Киселева начала исследование позднеташтыкских ямок с тризнами на могильнике Уйбат-II, расположенном в 1,5 км от Уйбатского чаатаса. Там же раскапывался склеп, детские моги¬лы и курганы чаатас. Раскопки остались неопубликованными, но Э.Б. Вадецкая определила по записям в дневниках и фотографи¬ям 17 ямок, четыре из которых раскапывал М.М. Герасимов, а 13 - С.В. Киселев и Л.А. Евтюхова. Каменные выкладки над могилами (от 2x2 м до 6,2x6 м) и ямы (площадью от 1 м2 до 3,5-6,5 м2 и одна 19 м2) очень разные по размерам. Стенки ямок иногда укреплены срубами в 1-4 венца или рамой из горбылей. На дне жертвенная пища в виде нескольких частей туш овец, коров, лошадей.

Погребения карасукской культуры обычно не содержат бо¬гатого сопроводительного инвентаря, многие из них ограблены, и в результате в руки исследователей попадают единичные экземп¬ляры уникальных в своем роде предметов. Однако продолжитель¬ные раскопки приводят к постепенному накоплению подобных уни¬кумов, и сейчас, когда число изученных захоронений перешагнуло через знаковую черту в 3000 могил, можно попытаться обобщить данные по некоторым из категорий подобных вещей.

Изучение памятников раннескифского времени VIII-VII вв. до н.э. на территории Алтая - одна из тем в многогранном научном творчестве Юрия Федоровича Кирюшина. В горных районах Алтая за последние 300 лет изучено около 800 курганов пазырыкской культуры VI-III вв. до н.э. и всего около 200 курганов и погребений VIII-VII вв. до н.э. (Марсадолов Л.С., 1996, 2000; Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997). Многие из иссле¬дованных курганов VIII-VII вв. до н.э. уникальны своей над- и внут- римогильной конструкцией, обрядом погребения, найденными в них предметами. Поэтому введение в научный оборот любых матери¬алов по раннескифскому времени представляется необходимым и полезным.

Одним из актуальных на сегодняшний день вопросов в изуче¬нии хунно-сяньбийского времени Горного Алтая является проблема интерпретации различий обряда захоронения носителей булан-ко- бинской культуры в системе определенных классификационных категорий, выделения компонентов, участвовавших в ее генезисе, реконструкции механизмов и форм взаимодействия разных групп населения.

1. Изучение образов и знаков искусства Северной Азии под астроархеологическим углом зрения засвидетельствовало непре¬рывное, от палеолита до средневековья, стремление жречества проникнуть в тайны устроения и уловить ритмику бытия Мирозда¬ния. Настойчивость, с какой решалась эта мировоззренческая за¬дача, объясняется изначальным, видимо, осознанием человеком самого себя неотъемлемой частью Природы.

Начало планомерных исследований территории Рудного Ал¬тая в 2000-2003 гг. экспедициями Алтайского госуниверситета по¬казало наличие огромного количества древних горнорудных комп¬лексов различной сохранности, в том числе горные выработки, шла¬ковые поля, остатки медеплавильных печей. Большая часть откры¬тых памятников обследована лишь рекогносцировочно, так как для целевых исследований необходимо соответствующее финансиро¬вание. Тем не менее в ходе работ 2000-2005 гг. началась фиксация подобных объектов в окрестностях с. Карамышево, на реках Хорь- ковка и Каменка (бассейн Верхнего Алея) (Гончаров А.В., Кунгу¬ров А.Л., 2003; Иванова Е.П., Кунгуров А.Л., 2004). Начатые ис¬следования обозначили следующие проблемы, связанные с иденти¬фикацией древних горнорудных комплексов:

Еловский археологический комплекс эпохи поздней бронзы, состоящий из Еловского I курганного могильника (ЕК-I), Еловского поселения (ЕП) и Еловского II могильника (ЕК-II), был открыт в 1959 г.

В настоящее время памятники ирменской культуры в долине р. Касьмы изучены достаточно полно. Усилиями Кузнецкой комп¬лексной археолого-этнографической экспедиции (ККАЭЭ) сформи¬рован репрезентативный фонд археологических источников, позво¬ляющий выйти на уровень отдельных реконструкций исторических процессов. Настоящая работа является попыткой анализа демогра¬фической ситуации на территории Касьминского археологического микрорайона (АМР) в начале I тыс. до н.э.

До VIII в. до н.э. в степном Алтае существовал комплекс воо-ружения, развивавшийся в русле западных, срубно-андроновских традиций и состоявший из лука и стрел, коротких копий или дроти¬ков, топоров и четырех типов кинжалов: без выделенного перекре¬стья (пластинчатые), с ромбовидным, кольцевидным («киммерий¬ского» типа) или в виде «уступа с выкружками» утолщением на месте перекрестья (Иванов Г.Е., 2005а-б). В IX-VIII до н.э. в евразий¬ских степях формируется новый оружейный набор, в состав кото¬рого входили как типы, продолжавшие линию развития позднего бронзового века (лук и стрелы, наконечники копий и дротиков), так и новые виды (секиры, чеканы, бронзовые шлемы) и типы.

В настоящее время благодаря работам различных научно- исследовательских центров на территории лесостепного и степно¬го Алтая изучен целый ряд андроновских погребальных и поселен¬ческих комплексов. В немаловажной степени этому способствова¬ли раскопки М.П. Грязнова, А.П. Уманского, Ю.Ф. Кирюшина, А.Б. Шамшина и ряда других исследователей. Накопление архео¬логического материала позволило на более качественном уровне осветить многие вопросы хозяйственной деятельности и хроноло¬гии андроновского населения Алтая. Однако многие аспекты, свя¬занные с религиозной, поминальной и обрядовой практикой «андро- новцев», до настоящего времени остаются слабо разработанными. В этой связи хотелось бы обратиться к так называемым ограблен¬ным погребениям могильника Чекановский Лог-10.

Начиная с 2001 г. Краснощековская археологическая экспе¬диция АлтГУ проводит целенаправленное изучение разновремен¬ных памятников в пределах Чинетинского археологического микро¬района. За время работ были обнаружены объекты верхнего па¬леолита, раннего железного века и средневековья (Тишкин А.А., Дашковский П.К., 2002, 2003б; Дашковский П.К., 2004; Дашков- ский П.К., Кунгуров А.Л., 2003; Тишкин А.А., Дашковский П.К., Горбунов В.В., 2004). Особый интерес представляют исследован¬ные в 2005 г. вторичные погребения людей, обнаруженные в курга¬нах пазырыкской культуры на могильнике Ханкаринский дол. Па¬мятник находится на второй надпойменной террасе левого берега Ини в 1,2 км к юго-юго-востоку от с. Чинеты Краснощековского рай¬она Алтайского края. Он представляет собой две параллельные це¬почки курганов, расположенных примерно по линии Ю-С. Вторич¬ные захоронения (курганы №4-6, 8) выявлены в восточной группе объектов. Поскольку настоящая публикация посвящена исключи-тельно им, то в этой связи ниже приводятся описания только самих погребений, без учета конструктивных и других особенностей ис-следованных комплексов. Следует указать, что раскопанные кур¬ганы не были ограблены и не имели следов каких-либо проникнове¬ний после сооружения насыпи.

Косторезное производство, являясь частью традиционной культуры, активно вовлекает свои сырьевые ресурсы (кость, рог, бивень) в процесс отражения исторического своеобразия времени (Бородовский А.П., 1992, с. 120-123; Бородовский А.П., 1997а, с. 15-18). В каждую из исторических эпох (бронзы, раннего желе¬за, средневековья, этнографического времени) разделка цельного рога воспроизводит основные изменения и культурно-хозяйствен¬ные приоритеты. В полной мере эта черта проявляется в изготовле¬нии предметов, связанных с наиболее важной деятельностью опре¬деленного времени. Формирование основ кочевого скотоводства и увеличение подвижности населения на рубеже эпохи поздней брон¬зы и раннего железа привело к тому, что разделка рога наиболее полно стала воспроизводиться в изготовлении конского снаряже¬ния. Этот комплекс представляет собой один из наиболее ярких куль¬турных маркеров, который достаточно динамично отражает эпо¬хальные изменения и внешние связи. Типичной особенностью для косторезного производства эпо¬хи поздней бронзы является отсечение закраин из участка седло¬вины рога (Осинцевский зольник). Рассечение естественно вогну¬той длинной закраины на несколько частей позволяло получить за¬готовки для трехдырчатых роговых псалий (Бородовский А.П., 1997б, с. 88).

Почти столетие памятники с сейминско-турбинским металлом находятся в центре внимания как отечественной, так и зарубежной археологической науки. Это объясняется широкой географией рас-пространения бронзовых однотипных изделий (кельтов, наконечни¬ков копий и ножей) и вместе с тем небольшим количеством памятни¬ков типа Сеймы или Турбино, отсутствием в данных комплексах ди¬агностирующих культуру материалов, что вызывает сложность их археологической и исторической интерпретации. Соответственно, новые находки, связанные с этой эпохой и особенно с сейминско- турбинской металлургией, представляют несомненный научный ин¬терес. Исчерпывающий анализ проблематики сейминского металла и собственная концепция, объясняющая это явление в древней ис¬тории, даны в работе Е.Н. Черныха и С.В. Кузьминых (1989).

С конца 1960-х гг. с именем Юрия Федоровича Кирюшина связаны широкомасштабные и целенаправленные исследования древних культур Среднего Приобья. В 1969 г. выпускник историко- филологического факультета Томского государственного универ¬ситета стал работать в нем сначала заведующим Музеем археоло¬гии и этнографии Сибири (1969 г.), а затем - младшим научным со¬трудником Проблемной научно-исследовательской лаборатории ис¬тории, археологии и этнографии Сибири (1970-1977 гг.). Самостоя¬тельные полевые разыскания инициативного исследователя в 1969-1979 гг. были развернуты в Привасюганье на археологи¬ческих комплексах Тух-Эмтор, Тух-Сигат и других памятниках, со¬держащих материалы неолита, энеолита, эпохи бронзы, а также ран¬него железа и средневековья. Результаты этих экспедиций в итоге стали для Ю.Ф. Кирюшина фактологической основой при разра¬ботке основных проблем древних эпох для территории Приобья, в том числе отраженных в диссертациях, многочисленных статьях, монографиях (Кирюшин Ю.Ф., Малолетко А.М., 1979; и др.).

Могильник Суртайка-1 известен археологам по ярким мате­риалам периода поздней бронзы - раннескифского времени, опуб­ликованным первоначально Н.Л. Членовой (1973) и вызвавших про­должительные споры (подробнее см.: Абдулганеев М.Т., Папин Д.В., 1999, с. 7, 11-12). Однако с этого памятника имеются и не менее любопытные объекты более поздних эпох, до сих пор не введенные в научный оборот. Могильник Суртайка-1 находится на западной окраине с. Старосуртайки и территории, занятой самим селом. Он расположен на пологой 20-25-метровой террасе правого бере­га р. Катуни.